Язычество на Руси XV-XX вв.

25 февраля 2015 - Администратор

Последний раз язычники — повторюсь ещё раз, именно откровенные и последовательные язычники, противопоставлявшие себя христианству и не желавшие принимать его ни в каком, сколь угодно «народном», виде, — мелькнули в бурных волнах российской истории уже в просвещённом XVIII столетии, в царствование Анны Иоанновны, если точнее — в 1743 году.

 

Некий нижегородский епископ Дмитрий (Се-ченов), проезжая по своим делам Терюшевскую во-лость, увидел у церкви в русском (!) селе Сарлеях на кладбище рядом с крестами какие-то странные столбы и срубы.
 
Потребовав ответа у местного батюшки, архиерей оказался очень озадачен. Оказывается, в се-ле и в деревнях поблизости жило немало язычников. Чтобы не трогали власти (сравнительно снисходи-тельно относящиеся к язычеству инородцев), они называют себя мордвой, на деле же даже говорить по-мордовски не умеют, а говорят, как суздальские и ярославские мужики.
 
Никакими мордвинами они не были — «старые русские идолопоклонники», как писал впоследствии почтенный архиерей в Святейший синод. А странные сооружения — так это могилы ихние, нехристей здешних.
 
Епископа очень рассердило, что какие-то «поганые» надгробия торчат на православном кладбище, и он, недолго думая, отдал приказ своим слугам изрубить эти «неправильные» надмогильные памятники на дрова и сварить на них ему обед.
Читатель, а вы, часом, не слыхали от наших батюшек сетований по поводу вандализма на кладбищах, воздыханий о губительном наследии советского безбожия, о засилии бездуховности? Высоко-духовный епископ Дмитрий приготовил себе обед на чужих могилах задолго до советской власти.
 
Вскорости прибежали люди с известием, что к селу от нескольких языческих деревень движется огромная толпа, вооружённая кто чем (кое-где мелькали даже пращуровы мечи). Язычники, запыхавшись, выдавили из себя вестники, выглядят очень злыми, можно даже сказать, разъярёнными...
 
С чего бы это, а, читатель?
 
Пришлось его преосвященству, бросив недоеденный обед — ужасная утрата! — в панике бежать из села Сарлеях. Толпа долго гналась за ним, но удовлетворилась несчастным пономарём из обслуги, выпавшим из мчавшейся во весь дух брички. Бедолагу убили на месте. Вслед епископу стреляли из луков и даже из ружей, но не попали. К сожалению.
Что за донос настрочил преподобный Дмитрий в Синод! Обширный, прочувствованный. Были там и «волшебники», которые, мол, у «идолаторов» вместо попов, и их подстрекательство. Причиной нападения он полагал слух, прошедший по волости, что «едет архиерей крестить с салдаты».
 
Язычники, мол, и постановили, что ежели «точию с салдаты, то все созжемся на овинах, а если не с салдаты, то убием его и до смерти».
 
Мне отчего-то кажется, читатель, что почтенный архиерей перемудрил. Представьте, что, придя на кладбище к родным могилкам, вы видите там незнакомого типа, который разложил костерок из столика и скамейки, уселся на поваленный памят-ник и жарит над костерком шашлычок.
 
Уверен, чтоб дойти до состояния терюшевских язычников, вам не понадобится ни подстрекательство «волшебников», ни слухи.
 
Это даже если позабыть, что, как мы уже говорили, кладбища во многом заменили последним язычникам святилища.
Чем-то не угодил преосвященному Дмитрию и управитель какого-то местного «князь Григория», про которого святой отец только и сообщает, что он-де выдает себя за «грузинца», но, поскольку ни к исповеди не ходит, ни духовного отца не посещает, то явно с ним что-то не так — армянин или персиянин. С его-де попустительства и процветает идолопоклонство в волости.
 
Мигом для усовещения закореневших нехристей была собрана команда, так сказать, опытных богословов под началом премьер-майора Юнгера.
 
Толпа — ох, уж гордыня языческая! — встретила премьер-майора Юнгера с рогатинами, ножа-ми, древними мечами, луками и малочисленным огнестрелом. В ходе начавшейся дискуссии очень быстро было установлено, что дубины, мечи, стрелы и рогатины в качестве богословских аргументов сильно уступают воинской дисциплине и слажен-ному залпу.
 
Толпа обратилась в бегство. Премьер-майор докладывал, что во встретившей его толпе было 1000 человек, пленными взято 136, из коих раненными 31, убито 35, в его команде ранено пятеро. В этом ряду цифр сильнейшее сомнение вызывает первоначальная численность нападавших «идоло-поклонников».
 
Вряд ли премьер-майор скомандовал противнику перед боем «Ррас-счи-тайсь!». Судя по коли-честву пленных и убитых, в толпе было много меньше народу, вдвое-втрое. Ну да хотя господин Юнгер и был всего лишь премьер-майором, цифры он уже наловчился приводить в отчётах самые, как выразился бы историк и писатель Андрей Валентинов, что ни на есть генеральские.
 
Герр Юнгер мог благоразумно предположить, что уцелевшие язычники не будут по такому поводу подавать жалобу его непосредственному командованию — так что ж и не представить свою доблесть в наилучшем виде, коли есть случай?
 
Дальше всё пошло самым понятным, можно даже сказать, естественным образом. Прикладами и штыками загоняли нехристей в воду, попы подбадривали, обещали отпущение всех грехов и провин-ностей новкрещёным. Ни в какую не желавших идти под крест упрямцев заковали в железо и отпра-вили мерять ногами казенные вёрсты до суровых сибирских краёв.
 
Суровей же всех обрушились на вожака, поднявшего народ на сопротивление крестителям пре-мьер-майора Юнгера. Звали его Несмеяном Кривым. Смелого человека, поднявшего односельчан защищать родную веру, сожгли заживо в срубе...
 
...История эта приводится у Сергея Михайловича Соловьёва, в его «Истории России». Маститый историк поражён и, судя по тону, которым рассказывает об этом происшествии, не знает, что и думать и верить ли в язычников в XVIII веке.
 
В подмосковных деревнях ещё в начале XX века ретивые священники собирали у поселян и жгли кумирчики «куриных богов». Следующее поколение будет собирать и жечь иконы.
 
Ещё более занимательный и показательный эпизод произошёл в том же начале XX века в одном из сел Крестецкого уезда Новгородской губернии. Там в земском суде судился поп с мужиками по совершенно курьёзному поводу.
Прибыв в село, «свеженький», недавно из семинарии поп, что называется, не знал горя, пока прихожане не позвали его с кадилом к жальнику. Жальник, если кто не знает, это такая этнографическая специфика Русского Севера — сельское кладбище (опять!), усаженное деревьями и обложенное по периметру валунами.
 
В дни поминовения — на девятый день, на сороковой, на годины, на Родительскую субботу, на Радуницу — туда приносят и повязывают на стволы и ветви деревьев подарки покойникам — яркие лен-ты, платки, иногда целые рубахи или платья.
Короче говоря, вид, сам по себе не слишком радующий христианский взор. А здесь... у края жальника — напоминаю, читатель, Европейская Россия, двадцатый век! — стоят каменные истуканы.
— Кади, батюшка, проси Хозяев о дожде и урожае.
 
Хотел бы я, читатель, видеть выражение лица священника в этот момент. Впрочем, это желание, конечно, останется в ряду невыполнимых, и нам остаётся лишь попытаться вообразить его по мере сил и возможностей. Уверен — зрелище было запоминающееся.
На возмущённый отказ участвовать в «идолопоклонстве» прихожане невозмутимо ответили пас-тырю:
 
— Ничего не знаем. Прошлые батюшки кадили, и ты кади, а то кормить не станем — обязанностев не исполняешь. Зерно-то им жертвовать у нас выборный есть, а кадить прямое ваше, поповское, дело...
Ещё одно моё неисполнимое желание — по-глядеть на одного из этих «прошлых батюшек» во время исполнения обязанностей. Что, любопытно, он пел, обдавая ладаном из кадила каменные лики? Впрочем... почитайте-ка, читатель, «Очерки бурсы» Помяловского.
Прошедший такую школу человек ради верного куска хлеба для себя и семьи мог согласиться и на освящение чего-нибудь посерьёзнее — погребальных костров или жертвоприношений тем же истуканам скота.
 
В конце-то концов приносили же в жертву Илье-Громовнику быков, и что-то я не помню, чтоб многие батюшки протестовали!
Закончилось всё вполне предсказуемо. Из волости приехала полиция, мужичков перепороли, истуканы побросали в реку — вот их, наверно, найти всё же можно — всерьёз поднять архивы, карты, выяснить, в каком именно селе батюшек понуждали кадить каменным кумирам, протралить дно ближних речушек.

Лев Прозоров (Озар) - Язычники крещёной Руси

 

Похожие статьи:

ПравославиеКризис Христианства или Новое Язычество?

ЯзычествоМесть мертвых богов

ЯзычествоЯзыческая мифология

ЯзычествоЯзычество в Литве и в мире

ЯзычествоРусский языческий пантеон

Рейтинг: 0 Голосов: 0 656 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий